Как и первый день, второй день фестиваля начался в театре кукол. Спектакль «Золушка» (6+) по сказке Шарля Перро поставил Игорь Казаков. Художник-постановщик – Ольга Дворовая. Композитор – Александра Даньшова. Автор текста песен – Григорий Гольдман.

Спектакль «Золушка» – коктейль из «Диснея» и «Настоящих монстров»: взболтать, но не смешивать. Микса нет. История просто переключается из одного регистра в другой и обратно. Из сладчайшего сиропа переходит в крик и панику – и обратно влипает в сироп до следующего мунковского крика.

На сайте театра о спектакле написаны правильные и своевременные слова: «Золушка показывает юным зрителям, что истинная красота заключается не только во внешности, но и в доброте, щедрости и стойкости духа. Именно эти качества однажды изменят её судьбу. Эта идея и сегодня вдохновляет людей оставаться верными своим принципам и не поддаваться отчаянию». Справедливо, что современный спектакль готовит юных зрителей к тому, что в мире существуют не только добро, красота и любовь, но и зло, уродство и жестокость. Но средства, которые для этого выбраны, и акценты, которые невольно расставлены, выглядят странными. И очень архаичными.

Звучит сладкая музыка, зажигаются звёзды. И в экспозиции на сцену выходят актёры в шляпах с перьями и обобщённых сказочных костюмах. Именно они расскажут детям эту историю. Уже в этой заявке всё слишком карамельно.

На авансцене танцует в живом плане Золушка (Марина Збуржинская) и поёт тонким кукольно-принцессиным голосом – не вживую поёт, а под фонограмму. Всё это невольно удваивает ощущение фальши.

На среднем плане появляются гротескные куклы: Мачеха (Любовь Бирюкова) и две её дочки (Екатерина Швецова и Светлана Романова). Куклы плоские, большие, не предполагающие филигранной работы с ними, поскольку доступные им жесты изобразительны и никакой дополнительной информации о характере персонажа не несут. Актёры прячутся за ними, говоря практически «в куклу», потому и пытаются форсировать звук, чтобы их было слышно. И их слышно. Очень громко.

В длинной мизансцене становится невероятно шумно и суетно. Дурацкими голосами кричат и хохочут картонные маменька с дочками (из-за высокого тембра особенно кажется задранным голос у персонажа Швецовой). Мачеха-Бирюкова перечисляет задачи на день для Золушки, дочки что-то пищат и басят, Золушка-Збуржинская, старательно улыбаясь и умильно отвечая: «Да, маменька», мечется из кулисы в кулису, пытаясь выполнить всё в реальном времени. Даже пробегая мимо зрителей, Золушка умудряется впопыхах сделать книксен зрителям. И мы понимаем: ага, эта Золушка хочет казаться хорошей для всех. Когда на неё кричат, она на автомате начинает подметать, чтобы оправдать своё существование.

Художник придумал много гэгов, и актёры должны все их зрителям показать. И их показывают, показывают… Выезжают на верёвке панталоны, у кукол в профиль открываются огромные рты, летят отстриженные огромными ножницами ногти. И зал реагирует, потому что публике надо на что-то смотреть, раз уж пришли в театр. В спектакле много игры с фактурами и объёмами, темпами и масштабами, но практически вся эта игра впроброс, вхолостую: гротескные образы не ведут к появлению сценических метафор и приращению смысла, а остаются на уровне изобразительности.

Когда матушка с дочками уезжает, уши у зрителей отдыхают. Хор мышек-маппетов – настоящих друзей Золушки мил и прекрасен: они пушистые и не орут. Хотя откуда в кухне у чистюли столько мышей, непонятно... Когда мачеха с дочерями уехали на бал, Золушка опять не расстроилась: она говорит, что «готова плакать» всё тем же светлым радостным голосом. И когда она возвращается с бала, снова готова смириться и опять танцевать с метлой вместо принца.

Даже в одиночестве Золушка по-прежнему вещает радостным и сладким голоском: она не страдает, просто констатирует временные трудности. А если герой сам не переживает, то и зрителям сопереживать ему трудно, почти невозможно. Оказывается, добро должно быть не с кулаками. Чтобы выжить, добро должно быть глуповато – вот что транслирует нам режиссёр: безоблачный тон Золушки позволяет предположить, что она дурочка.

Вот Золушка Збуржинской начинает воображать: «Я бы надела платье, я бы танцевала», принц бы подошёл», – мечтает героиня. И потом вдруг: «А с чего это он бы ко мне подошёл?» Ого, думает зритель, неужели у глупышки проснулось критическое мышление? Но нет. Он бы прискакал на белом коне, оказывается.

Героиня выставляет на рампу куколку Принца и куклу-себя. Но они ей не нужны, т.к. дальше она танцует с метлой, и куклы на авансцене сиротливо остаются лишними, поскольку идёт взаимодействие с другим объектом. И таких несовпадений в спектакле множество. Например, начало бала в театре силуэтов просит более тихой и менее жирной музыки: иначе возникает расхождение картинки и звука. Театр кукол позволяет показать на сцене чудо преображения из Золушки в Принцессу, но тут чуда нет: ещё одна упущенная возможность…

Первое появление кукольного принца с его слугой-гонцом (Антон Верещагин) демонстрирует у Принца характер: «Я хочу… жениться», – говорит Принц, и персонаж в живом плане вступает с ним в диалог. Это один из запоминающихся моментов спектакля, как и последующая игра с эхо. Как только актёр перестаёт прятаться за куклу или надуманный образ, он становится интересным. Если в кукле Принц был характерный и дурашливый, то в живом плане он – романтичный рохля (Владислав Тимонин).

В двумерном плоском мире спектакля нет ни работы с куклой, ни драматической актёрской игры. Что же остаётся в сухом остатке? Пожалуй, роль гонца и глашатая в исполнении Антона Верещагина. Он разговаривает с конём Буцефалом, обыгрывает весь абсурд вокруг, он искренне удивляется, когда туфелька кому-то подошла. У него единственного живые оценки в этом спектакле.

Прощение в финале не выглядит правдоподобным: слишком уже оно легковесно. Золушка и её приёмная семья из разного материала и – кроме ширмы в финале – появляются всегда на разных планах, они разные эстетически. Конечно, эта Золушка давно простила этот многолетний газлайтинг, но только Мачеха и сводные сёстры вряд ли бы это прощение попросили…

О спектакле «Амадей/Amadeus» (16+) Негосударственного авторского театра Ad Liberum на сцене Дома актёра в постановке и оформлении Снежаны Савельева «АркА» писала: ИДЕАЛЬНЫЙ СЛУШАТЕЛЬ, но с новым исполнителем роли Моцарта – Сергеем Шартровским – спектакль стал гораздо объёмнее: у Сальери Валерия Израэльсона появился почти равный по актёрской харизме ему Моцарт-Шатровский, на которого исполнитель главной роли может опереться в партнёрстве. Если Моцарт – волшебная флейта Бога, Сальери – тончайше настроенное ухо Бога… И как обидно, что Сальери не хочет услышать единственного человека, который говорит и думает на одном с ним – музыкальном! – языке.

Появление в спектакле Моцарта-Шатровского укрупняет сценическое существование мастера сцены Израэльсона, делает образ Сальери объёмнее, а монодраму глубже. Если с Моцартом-Гашковым актёр играл больше в горизонтали, то теперь смело срывается в вертикаль.

«Амадей» словно возрождает лучшие режиссёрские традиции Савельевой: «Между жизнью и… сновидением» Эжена Ионеско и «В ожидании Годо» Сэмюэла Беккета. Гротеск, продуманные и сделанные актёрские образы, развёрнутые смысловые мизансцены, чёткие пластика и голосоведение, полное освоение пространства спектакля. Ничего ни убавить, ни прибавить. Снежана Савельева заботится об артистах, прикрывает их со всех сторон и по-режиссёрски, и как художник: толщинками, париками, костюмами.

В спектакле занятая вся труппа, и каждый образ, каждый персонаж прекрасен. И хотя по сюжету Сальери – режиссёр действия в своих чертогах памяти, но вся эта актёрская свита играет короля –заслуженного артиста Карелии Валерия Израэльсона.

Роль Сальери в его исполнении поражает своей драматической наполненностью, точностью оценок, умением держать паузу. Как вырастает Сальери-Израэльсон в финале первого действия, когда борется уже не с Моцартом, а с самим Богом!

Перед зрителями – игра большого артиста.

Внимание! «АркА» дарит билет на церемонию за отзыв на любой спектакль, вошедший в афишу фестиваля XXIV Республиканской театральной премии «Онежская маска» (тут надо поставить живую ссылку). От вас – текст о любом спектакле, вошедшем в фестивале. От нас – возможность попасть на церемонию вручения Музыкальный театр Карелии «Маска мимо! или Что-то пошло не так» на сцене Музыкального театра Карелии. Традиционно присылайте свои отзывы в сообщения группы АркА - журнал о культурных событиях. Ваши отзывы будут опубликованы, а автор самого лучшего получит пригласительный на церемонию вручения премии.