Юлия Блинова – победитель конкурса зрительских рецензий фестиваля «Онежская маска» - о спектакле «Одиссей. Пенелопа. Возвращение».

Каждый из нас хотя бы однажды слышал об Одиссее - царе Итаки, умном, хитром, несломленном воине. Долгих десять лет он искал дорогу домой и нашёл её, вернувшись к жене и сыну. Сюжет, созданный Гомером, не затерялся в веках. Странствия Одиссея в различных интерпретациях по-прежнему ложатся в основу книг, фильмов и живописных произведений.

Здесь не странствия – возвращение. Современный драматург Алексей Куралех написал пьесу не о герое в классическом понимании (кто тут на самом деле герой и есть ли он вообще, читатель решает сам), не о войне, не о трудностях на пути Одиссея. "Сны Пенелопы" – это размышление о том, какой может быть встреча спустя двадцать бесконечных лет. Можно ли вообще вернуться? Вернётся тот же человек или совсем иной? Помнят ли супруги друг друга?

Пенелопа. Муж... Какое странное слово...

Одиссей. Ты привыкнешь.

Любят они друг друга до сих пор или вовсе не любили? Рады ли? И как жить дальше?

Пьеса, что бывает нечасто, очень живая сама по себе. Персонажи объёмны, пространство почти осязаемо. Драматург, бесспорно, создал нечто изящное, психологически тонкое. У режиссёра Искандера Сакаева получилось это изящество не потерять.

"Одиссей. Пенелопа. Возвращение" – это, на мой взгляд, пример настоящего театрального искусства. Искусства чистого, не тронутого чертами модной сценографии. Спектакль рождён не ради формы, хотя и она достойна внимания: прекрасные костюмы, минимализм в оформлении сцены, изумительный свет. Всё это: отсутствие декораций, скупое тёмное пространство – не только будит фантазию зрителя, но и требует от актёров недюжинного мастерства. Сценическое движение, разнообразие интонаций, элементы символизма – вот что захватывает здесь. Поражает, как часто герои обращаются друг к другу по имени, но ни разу "Одиссей" и "Пенелопа" не звучат одинаково.

Пьеса, на самом деле, написана для двух актёров. В спектакле их... четверо. Три совершенно непохожих Одиссея посещают Пенелопу во снах. Или, может, наяву? Это происходит сейчас или было когда-то? Кто перед нами? Зритель, заинтригованный, теряется в догадках. Драматург предлагает актёрам "надевать маски", и они блестяще справляются с задачей, талантливо ныряя из образа в образ. Паузы и немые сцены создают особую атмосферу. Пространство и время до невозможности пластичны, как пластичны на сцене артисты.

Евгений Терских, Одиссей-воин, одним лишь взглядом может передать характер. Стоит ему заговорить – и никаких сомнений не остаётся: властный, жёсткий, беспощадный, он скорее остался где-то там, в Трое или в Тавриде, среди грохота и звона мечей, чем вернулся домой. Осыпая упрёками жену, он ничего не может дать ей – только отнять. И отнимает самое дорогое – сына. Телемах отныне тоже воин. Пенелопа, обретя и тут же потеряв, остаётся одна.

Николай Белошицкий, Одиссей-странник, абсолютный антипод воина. Тихий стук в дверь, нищенские лохмотья, дрожащие руки – он жалок и неузнаваем. Так и не вырвавшись из рабства Калипсо, он словно попадает в плен и к собственной жене. Пенелопа снисходит до разговора, слушает нехотя. И, узнав, что Одиссей в таком виде не хочет даже показываться на глаза сыну, без тени сожаления отпускает мужа обратно.

 Александр Галиев, Одиссей-человек, буквально вплывает на сцену. Походка (я бы даже сказала, поступь) и отрешённый взгляд заставляют гадать: он зряч или слеп, жив или мёртв? Одиссей спокоен, Пенелопа тоже. Кажется, вот она – гармония. Кажется, идеальный сценарий возможен. Увы. "С войны нельзя вернуться, Пенелопа!" – рефреном произносит Одиссей, срываясь на крик. И слова эти, горькие и тяжёлые, медленно оседают в зале. По щекам катятся слёзы.

Наталья Мирошник, Пенелопа, настоящая царица. Царица перевоплощения, вне всякого сомнения. Покорная и робкая, она едва дышит, отвечая Одиссею-воину. Высокомерная и непреклонная, страстная и грозная (за образ Калипсо отдельные овации!), берёт верх она над Одиссеем-странником. Такая разная, Пенелопа всё же остаётся образцом терпения, любви и верности. Как и её пряжа, любовь эта крепка и бесконечна. Не могу не добавить: несмотря на простоту одежд (или, напротив, благодаря ей?), Наталья здесь необыкновенно красива и женственна. Держать внимание зрителя, оставаясь на сцене все полтора часа, – это поистине виртуозно.

Я, конечно же, ещё вернусь. И ждать двадцать лет не придётся: надеюсь, встреча будет скоро. И вновь позовут в конце голоса: "Пенелопа!" И вновь застынет в воздухе несмелый вопрос: она их слышит? Она жива?..

Мы живы. И хочется верить, что режиссёр, называя спектакль историей (не)любви, на самом деле предлагает выбор. А зритель вправе решить сам, соединить слово или просто вычеркнуть лишние буквы. Я выбираю второе.

Мы живы. И хочется верить, что даже между Сциллой и Харибдой, когда, казалось бы, выхода нет, можно отыскать верный путь.