Живет в заповеднике и руководит им отличный папа. Не знаю, наверняка он и специалист в своем деле, каких мало. Но тут главное – что он папа. У папы есть шестилетний сын Лёдик, который и рассуждает на протяжении всей книги обо всем, до чего может дотянуться. А вокруг полно людей. И я сразу в них немного потерялась и запуталась – кто там кому кем… А потом поняла – это неважно. Ведь тут оптика ребенка. И для него главное, что там много настоящих крутых разных взрослых. Какие-то тетеньки – добрые и справедливые. Какие-то дядьки – веселые, странные, надежные. Все они составляют для Лёдика, который наблюдает свою жизнь и «пишет» эту книгу, благословенный набор – это «наши». С этими «нашими» он может чувствовать себя спокойно.
При этом у Лёдика нет мамы, так уж вышло. Но парень, по счастью, живет свою полную, яркую, живую жизнь. И его каждодневное маленькое счастье очень чувствуется на каждой странице. Рядом всегда девочка Арина, тоже шести лет и тоже непонятно чья. К ней из Москвы внезапно приезжает тетя Надя, интеллигентный историк, видавший пустыню только на картинках. Там же рядом чей-то младший Витя, которого все вслед за автором называют «толстым» (ладно, в те годы еще не было понятия «бодишейминг», да и вообще Зоя Журавлева вряд ли хотела обидеть своего героя, просто обозначить, что он еще маленький, и от этого пухлый). И вся эта маловразумительная карусель неких вроде не чужих, но все же и не родственных людей, вероятно, возникает от неустроенности, от тяготы той жизни, о которой мы все уже забыли. Непростые годы выпали тем молодым людям, которые были нашими родителями, дедушками, бабушками. Это были мирные годы, страна строилась, люди выкладывались, чтобы она процветала. Не думали о карьерах, о личной выгоде, но дружно и многолюдно (кстати – и многонационально) жили рядом. Видимо, по-другому было не выжить. В пустыне уж точно. Зато сколько же романтики!