"Вслух"
Буря добрых эмоций в пустыне!
Маръа Малми нашла живительный родник в оазисе и оторваться не может
текст: Маръа Малми
Зоя Журавлева «Сними панцирь!» Издательство «Речь» 6+
Я думала, что пустыня – это довольно-таки безжизненное дело. Идешь – а вокруг песок. Вообще-то в разных фильмах, когда хотят что-то неприятное устроить в приключениях, героя засовывают в барханы, и он там хочет пить и не знает куда идти.
 
Слушайте, вы удивитесь, сколько жизни в пустыне! Не знаю, во всех ли – но в Каракумах точно. О заповеднике Туркменистана идет речь в книге «Сними панцирь!». Не пугайтесь – это не научно-популярный очерк, это детские каждодневные приключения, в которых так много жизненной силы – такой, знаете, очень юной, родниковой, взахлеб бьющей – прямо посередине жаркого песка, под палящим солнцем Средней Азии.
Писательница Зоя Журавлева написала эту книгу в начале 70-х годов прошлого века. По счастью, повесть решили переиздать. И хотя я рассказываю в этой рубрике о книгах современных авторов, но тут не могла пройти мимо, настолько юный, сегодняшний голос здесь звучит, настолько ласковый здесь юмор. Жаль, что в своем детстве я не прочитала эту книгу. Но сейчас она стала для меня просто целительной.
Зоя Журавлева
Раньше московский поезд у нас не останавливался. Он скорый. Он мимо нас ночью шел. А теперь он стоит целые две минуты. Это папа добился, чтобы скорый у нас останавливался.
Мы в пустыне живем. К нам ученые со всех концов едут, изучать пустыню. У нас заповедник.
Раньше нужно было вылезать на соседней станции, ночью, и еще добираться тридцать километров, чтобы к нам попасть. А ведь мы не можем всех обеспечить машиной! Машина, например, ушла на наблюдения. Или вообще сломалась, мало ли что. Тогда к нам добирались на верблюдах. Когда верблюд садится, он сразу поджимает ноги. Мгновенно. Будто ему стукнули под коленки. А лететь с верблюда очень высоко, особенно с вещами. Приборы, если с верблюда летят, сразу теряют точность. Это научные приборы, они капризные.
Зоя Журавлева «Сними панцирь!»
Живет в заповеднике и руководит им отличный папа. Не знаю, наверняка он и специалист в своем деле, каких мало. Но тут главное – что он папа. У папы есть шестилетний сын Лёдик, который и рассуждает на протяжении всей книги обо всем, до чего может дотянуться. А вокруг полно людей. И я сразу в них немного потерялась и запуталась – кто там кому кем… А потом поняла – это неважно. Ведь тут оптика ребенка. И для него главное, что там много настоящих крутых разных взрослых. Какие-то тетеньки – добрые и справедливые. Какие-то дядьки – веселые, странные, надежные. Все они составляют для Лёдика, который наблюдает свою жизнь и «пишет» эту книгу, благословенный набор – это «наши». С этими «нашими» он может чувствовать себя спокойно.
 
При этом у Лёдика нет мамы, так уж вышло. Но парень, по счастью, живет свою полную, яркую, живую жизнь. И его каждодневное маленькое счастье очень чувствуется на каждой странице. Рядом всегда девочка Арина, тоже шести лет и тоже непонятно чья. К ней из Москвы внезапно приезжает тетя Надя, интеллигентный историк, видавший пустыню только на картинках. Там же рядом чей-то младший Витя, которого все вслед за автором называют «толстым» (ладно, в те годы еще не было понятия «бодишейминг», да и вообще Зоя Журавлева вряд ли хотела обидеть своего героя, просто обозначить, что он еще маленький, и от этого пухлый). И вся эта маловразумительная карусель неких вроде не чужих, но все же и не родственных людей, вероятно, возникает от неустроенности, от тяготы той жизни, о которой мы все уже забыли. Непростые годы выпали тем молодым людям, которые были нашими родителями, дедушками, бабушками. Это были мирные годы, страна строилась, люди выкладывались, чтобы она процветала. Не думали о карьерах, о личной выгоде, но дружно и многолюдно (кстати – и многонационально) жили рядом. Видимо, по-другому было не выжить. В пустыне уж точно. Зато сколько же романтики!
Сом вкусный. В нем костей совсем нет, одно мясо. Марина Ивановна никогда рыбу не ест, но этого сома она бы каждый день ела, только давай. Особенно печень. У сома печень по вкусу прямо, как дичь, лучше зайца. Зайцы нам уже надоели, мы их всю жизнь едим.
-Сомятина, - говорит папа, - это вещь!
-Тиной малость припахивает, - говорит дядя Володя. – Предлагал выбросить, правильно предлагал. Кто у сковородки? Подкиньте-ка мне еще кусочек. Побольше.
-И я бы еще попросила, - говорит дядя Мурад.
Он так про себя говорит: «Я пошла», «Я бы попросила». Потому что дядя Мурад туркмен, он русский язык уже взрослым выучил. Иногда, конечно, ошибается. Если бы мы по-туркменски заговорили, туркмены бы прямо животы надорвали, так папа считает. У туркмен язык очень трудный. Папа, правда, с дядей Мурадом разговаривает по-туркменски. И дядя Мурад не смеется. Он потому не смеется, что очень деликатный. Мы, конечно, тоже не смеемся, когда дядя Мурад говорит: «Я бы попросила». Чего тут смешного? Он же понятно говорит.
Зоя Журавлева «Сними панцирь!»
В тексте слышно, как ребенок передает все сказанное взрослыми. Это сделано без сюсюканья. И то, как Лёдик ощущает себя взрослым, наравне с окружающими, как с важностью рассуждает обо всем, звучит очень забавно. Иногда он чего-то не понимает, но все равно имеет свое мнение! И тогда грозный «ВАК», который утвердил папину диссертацию, превращается в человека. Наивность, простодушие слога Лёдика очень трогают. И то, как он наблюдает за взрослыми, за их отношениями – в этом вдруг прорастает глубинная правда того, на чем держится мир. Хочется тут скаламбурить, что держится мир на тех самых черепахах, которые живут в пустыне и вынесены в заглавие книги, но не буду.
Книга полна бесконечных подробностей, которые не наскучивают. Словно каждая песчинка описана, но песок при этом не хрустит на зубах, это не занудно, не многословно. Наоборот – подмечены все мельчайшие детали с высоты роста ребенка, опять же – это его фокус зрения. Только дети такое примечают, и им это по-настоящему интересно. Вы удивитесь, сколько там живых существ и растений! И человек там, хоть и довольно по-хозяйски себя ведет, все же среди всего этого великолепия чувствует себя гостем, одним из. Есть геккон, есть варан. А есть человек. И всем нужно считаться со всеми.
И между прочим, там захватывающие приключения. И браконьеры есть, и поход за молоком для пирожных, и опасный соляной душ.
Успенская Марина Евгеньевна «Автопортрет в пестром платье» 1947
Иллюстрации нарисовала известная художница Мария Успенская. Если этот ноябрь для вас мрачен и холоден, снимите панцирь! Не бойтесь взять в руки эту книгу для детей. Вам сразу станет теплее.
Спасибо автору, спасибо нашим читателям! Ждем ваших комментариев, пожеланий и предложений.

Ваша Маръа Малми.
Made on
Tilda