Работа выполнена в коричневых тонах. Над озером высится высокая арка, напоминающая образование сталагмитов ‒ создаётся впечатление, что она выросла сама по себе. Колонны собора имитируют природные формы, что сближает его с Храмом Святого Семейства (Саграда Фамилия) в Барселоне.

Пьеса начинается с тяжелого чередования аккордов в низком регистре, вызывающего устойчивые ассоциации с Прелюдией a-moll. Фредерика Шопена. Это чередование остаётся остинатным в течение всей пьесы, формируя атмосферу сумрачного пейзажа.

В беседе с автором рецензии Софья Бурдуковских поделилась, что пьеса «Собор» для неё ‒ это «тяжелое шествие суровых монахов в тёмных ризах».

Сочинения Ромберга звучат на различных площадках Европы и исполняются известными оркестрами по всему миру. В 2024 году петрозаводской публике был представлен «Реквием по рунам» для смешанного хора и аккордеона соло, а в этот вечер прозвучали три фортепианных цикла, созданных под впечатлением от полотен европейских художников: «Фантастические картины», «Золотые картины» и «Китчевые картины».

Первым прозвучал цикл «Фантастические картины», сочинённый Ромбергом под впечатлением от полотен польского художника-иллюстратора Яцека Йерки (р. 1952).
Работы Йерки отличаются красочностью и сказочностью: он изображает фантастических существ и сложные механизмы как части повседневности. Переплетение реального и иррационального позволяет отнести художника к направлению неосюрреализма/магического реализма. Как музыкальными средствами воплотить фантастические миры? Фэнтезийное стало реальным благодаря пианистке Софьи Бурдуковских.

Цикл «Фантастические картины» состоит из десяти пьес – самый объёмный из всех, представленных на концерте. Первая пьеса – «Собор» ‒ написана по картине «Собор I. Водные ворота».

Работа выполнена в коричневых тонах. Над озером высится высокая арка, напоминающая образование сталагмитов ‒ создаётся впечатление, что она выросла сама по себе. Колонны собора имитируют природные формы, что сближает его с Храмом Святого Семейства (Саграда Фамилия) в Барселоне.

Пьеса начинается с тяжелого чередования аккордов в низком регистре, вызывающего устойчивые ассоциации с Прелюдией a-moll. Фредерика Шопена. Это чередование остаётся остинатным в течение всей пьесы, формируя атмосферу сумрачного пейзажа.

В беседе с автором рецензии Софья Бурдуковских поделилась, что пьеса «Собор» для неё ‒ это «тяжелое шествие суровых монахов в тёмных ризах».

Как было сказано во вступительном слове, цикл можно поделить на две части: первая связывается с взаимодействием между двумя мирами – надводным и подводным, а вторая – с фантазиями на тему природы и цивилизации. Пограничными пьесами можно назвать пятую и шестую, написанных под впечатлением от картин «Бронтозавр обитаемый» и «Сонет».

На картине «Бронтозавр обитаемый» плывёт гигантское существо. Оно настолько огромное, что идущие рядом с ним корабли кажутся очень крошечными. Также зритель видит подводный мир – словно перед ним гигантский аквариум. На спине бронтозавра расположилась древняя крепость с красными крышами.

Пьеса оказывается созвучной «Гимнопедии №3» Эрика Сати: чередование баса и мягко диссонирующих аккордов в нижнем регистре передаёт неспешное движение массивного существа. Подголосок в среднем регистре ассоциируется с накатывающей волной. Эти фактурные элементы остаются неизменными в течение всей пьесы. Такой принцип развития характерен и для других частей этого цикла, благодаря чему создаётся чувство статичности, плоскостности, характерной для визуальных видов искусств. Последние звуки пьесы постепенно растворились в тишине ‒ бронтозавр «уплыл».

В беседе накануне концерта исполнительница отметила, что при работе над циклом у музыки, помимо картинной программности возникла ещё одна ‒ контекстуальная, дополняющая живописную. Это строки из стихотворений, книг, произведения других художников, фильмы. Так, пьесу «Сонет» дополнила ассоциация с романом «Пикник на обочине» братьев Стругацких.

Картина Йерки «Сонет» перенесла слушателей в далёкие космические миры. Очень поэтичная – здесь на ярко синем небе мерцает множество лун. Контраст создаёт тёмно-зелёный травяной ковёр, в котором утопает автомобиль 1940-х годов, имеющий к тому же ящероподобный хвост. Присутствие кошки в этом космическом пейзаже словно поддерживает предположение, что кошки – существа с других планет.

Ниспадающие терцовые интервалы в высоком регистре в начале пьесы отсылают к прелюдии Клода Дебюсси «Паруса». Ассоциацию усиливает пунктирный ритм. Эта тема вступления вступает в диалог с главной – извилистой и изогнутой хроматизмами. Главная тема то сжимается, проводясь мелкими длительностями в экспрессивном высоком регистре, то меняет свой характер, становясь крупнее в середине. В результате их взаимодействия первая пунктирная тема как бы «истаивает», растворяется. Что можно представить, как умирание, наталкивающее, в сочетании с картиной, на размышление о вечном, прошлом и будущем.

Огромная ледяная волна, взгромоздившись на крыши домов, поделила небо на две части: сумрачную и солнечную. По цветовой палитре картина напоминает «Охотников на снегу» Питера Брейгеля, в чём проявляется характерная для стиля художника ориентация на голландскую живопись эпохи Возрождения, как было упомянуто во вступительном слове Екатериной Окуневой.

Хрустальность, сверкание льда и свежесть морозного воздуха передала мелодия в верхнем регистре. Мягкое туше исполнительницы дополнительно это подчеркнуло. Волнообразность создаётся благодаря арпеджированной фигуре, которая, непрерывно повторяясь в течение всей пьесы, динамически и фактурно нарастает вплоть до кульминации и стихает к концу, представляя как бы одну большую волну. Таким образом, соединяя статику и динамику, Ромбергу удаётся воссоздать музыкальными средствами наиболее примечательные качества картины Йерки и передать атмосферу зимнего пейзажа.

В своем подходе к воплощению живописной программы в «Фантастических картинах» норвежский композитор выступил наследником французского звукосозерцания, ориентированного на самобытиё линий и красок. Опираясь на эстетику импрессионистов, он апеллирует не к изображению реальности, а к впечатлению о ней.

Следующими звучащими картинами стали полотна австрийского мастера стиля ар-нуво ‒ Густава Климта (1862–1918). Для своего цикла Ромберг избрал две его знаковые работы – «Портрет Адели Блох-Бауэр», известной также как «Австрийская Мона Лиза», и фриз «Древо Жизни», украшающий столовую Дворца Стокле. Музыка по картинам Климта рождалась благодаря Анне Мартыновой.
Первой прозвучала пьеса «Женщина в золоте».

Золото заблестело в форшлагах в высоком регистре. Шаль женщины струилась в хроматически скользящим подголоске в среднем голосе, примыкавшим к мелодии в верхнем пласте фактуры. Статичность изображения, как и в других пьесах, вновь подчёркивалась остинатностью фигур, а декоративным, как представляется, образ становился благодаря повторяемости мелодических ячеек и вариантному типу их развития. Выполненное в реалистичной манере лицо женщины на картине отчётливо проступило в среднем разделе пьесы: перенесение всей фактуры в средний пласт сделало звучание из парящего – земным.

Вторая пьеса цикла ‒ «Древо жизни».

Непрерывно закручивающиеся ветви дерева, этот климтовский «узор из завитков», нашли своё воплощение в вихрящейся фигурации, поднимающейся из нижнего регистра. Исполнительская интерпретация сделала веточки объёмными, как бы вырастающими из земли. Мелодия лилась на фоне этих фигураций спокойной стройной линией, словно напоминая о течении жизни и ещё больше погружая слушателя в созерцательное настроение.

Таким образом, осуществляя межсемиотический перевод, композитор, как было упомянуто во вступительном слове, опирался на эстетику стиля. Он искал музыкальные эквиваленты плоскостному изображению как таковому и самому типу изображения, лишённому перспективы. В этом и воплотилась главная идея модерна ‒ синтез искусств: живопись Климта обрела новое, звуковое, измерение.
Кульминацией концерта стал третий цикл ‒ «Китчевые картины», созданный по мотивам полотен норвежского художника Одда Нердрума (р. 1944) Его живопись, которую сам автор относит к направлению «китч», опирается на технику старых мастеров — Рембрандта и Караваджо. Как пояснила во вступительном слове Екатерина Окунева, термин «китч» здесь не означает безвкусицу. Напротив, он подчёркивает отказ от скрытого концептуализма в пользу искусно созданного предмета, чистого мастерства, где главным становится то, что лежит на самой поверхности изображения.Герои Нердрума застыли в безвременном пространстве: их страдающие лица и фигуры, парящие в серо-коричневой гамме, выражают глубокую изоляцию и экзистенциальную боль.

Композитор мастерски перевёл изображение в звук. Объединяющим элементом всех четырех прелюдий стало трепетное остинато аккомпанемента, над которым витала хрупкая, проникновенная мелодия в высоком регистре. Именно она передавала ощущение парения и зыбкости. Опору на технику «старых мастеров» композитор претворяет в звуке через конкретные жанровые аллюзии. Так, например, в первой пьесе «К маяку» слышен строгий ритм пассакальи. Душевный надлом и страдания персонажей прорастали сквозь ткань музыки угловатыми диссонансами.

Пьесы прозвучали на одном дыхании в исполнении Арины Куликовой. То, что слушателя ждет очень личное, пронзительное высказывание, стало ясно с первого решительного шага пианистки на сцену. Если картины Нердрума, написанные маслом, обладают особой материальной объёмностью, то и интерпретация пианистки оказалась такой же глубокой и многомерной.

Исполнительница полностью погрузилась в эту эстетику, сосредоточившись на глубине человеческих переживаний.
«В этой музыке я вижу больше глубины, чем в современной музыке другого стиля, ‒ призналась Арина, ‒ Всё, что я исполняю, я пропускаю через себя, и, возможно, исполнение такой музыки в какой-то степени даже лечит меня».

Как предполагается, живописная программа циклов усиливает музыкальное воздействие ‒ живопись создаёт подходящее настроение для восприятия звучания. В «Фантастических картинах» Ромберг, пытаясь отразить сюрреалистский мир картин Йерки, остается в рамках привычного комплекса музыкально-выразительных средств, но расширяет стилевое поле аллюзий, сочетая неоромантическую эстетику с неоимпрессионистической. В «Золотых картинах» Ромберг нашёл музыкальные эквиваленты стилю модерн, а в «Китчевых» ‒ сосредоточился на человеческих переживаниях, погружая в атмосферу полотен художника.