Елена Вознесенская рассказывает об удивительных изданиях - коронационных альбомах российских императоров. Возможно, это самые необычные книги, которые вы видели!

Недавно все российские библиотеки приняли участие в ежегодной акции «Библионочь». Для Национальной библиотеки Карелии акция имеет особое значение, так как только в «Библионочь» из хранилища Сектора редких книг на всеобщее обозрение выносят самую большую книгу не только нашего собрания, но и вообще когда-либо изданную в России – коронационный альбом императора Александра II и его жены, императрицы Марии Александровны. Вы возразите: «Как же так, вы сами говорите, что здесь каждый посетитель может посмотреть любое интересующее его издание, а почему же эта книга доступна лишь один раз в году?» Это совершенно справедливый упрек, но «Описание священнейшего коронования» Александра II и Марии Александровны не только большое (размер его футляра 89 см в длину и 67 в ширину), но и очень тяжелое издание. Коллега, которая еще в доперестроечные времена водила экскурсии по фондам библиотеки, вспомнила, что книга весила 16 кг. Поскольку этот вопрос постоянно задают и нам, в этом году мы решили все-таки альбом взвесить.

Взвешивали на обычных напольных весах: сначала на них встал наш фотограф, а потом он же взвесился уже с книжищей в руках. После этого почти циркового номера мы наконец узнали, что книга в специально изготовленном для нее футляре потяжелела и теперь весит почти 22 килограмма. Кроме того, для сохранности она была помещена в деревянный короб, который уже совершенно не под силу вытащить из хранилища двум сотрудницам отдела, и поэтому коронационный альбом Александра II – единственная в библиотеке книга, которую получить по первому требованию, увы, не получится.

Это роскошное издание 1856 года заслуживает отдельного рассказа, и мы обязательно еще напишем о нем для тех, кто в этом году не смог выбраться в библиотеку. К счастью, есть у нас и другие подобные альбомы и даже более старые, а главное – вполне доступные для читателей, но, прежде чем познакомиться с ними, давайте узнаем, что это вообще за тип изданий, для чего они нужны и почему за ними так охотятся коллекционеры.

Из истории коронаций и коронационных изданий в России

Как известно, первым из великих князей стал именоваться «царем всея Руси» Иван Грозный, и он же в XVI веке утвердил порядок венчания на царство по древнему византийскому обычаю, получив на это благословение от константинопольского патриарха Иоасафа. Сложная церемония включала в себя торжественный выход государя со свитой в кафедральный Успенский собор Московского кремля, возложение шапки Мономаха и других атрибутов царской власти, миропомазание, причащение, шествие в Архангельский собор, усыпальницу князей из династии Рюриковичей. Кроме «златой шапки» Мономаха атрибутами власти и царскими регалиями стали скипетр и держава («яблоко державное»), а также менее известные великокняжеские бармы (оплечье с нашитыми эмалированными медальонами, драгоценными камнями и т.п.) и золотой пояс. Древнейшей и важнейшей из регалий был наперсный крест с частицей Гроба Господня, по легенде присланный из Цареграда византийским императором в дар русскому великому князю Владимиру Мономаху (вместе с шапкой Мономаха). До Петра I церемония венчания на царство начиналась с возложения Мономахова креста.

Дошедшие до нашего времени коронационные альбомы связаны уже не с Рюриковичами, а с новой династией Романовых. Рукописный иллюстрированный альбом, посвященный венчанию на царство первого царя этой династии – Михаила Федоровича, был создан через 60 лет после самого события, состоявшегося в 1613 году. «Книга о избрании на превысочайший престол великого российского царствия великого государя царя и великого князя Михаила Феодоровича всея великия России самодержца» была изготовлена при московском Посольском приказе в 1672-1673 годах, украшена цветными иллюстрациями, для которых использовались темперные краски, твореное золото и серебро. Сейчас она хранится в Музеях Московского кремля, но еще в 1856 году Комиссия печатания государственных грамот и договоров при Московском главном архиве Министерства иностранных дел издала ее текст для широкой публики (правда, без иллюстраций, с одним только портретом Михаила Федоровича). Экземпляр этого издания есть и у нас.

Настоящее печатание коронационных альбомов начинается только в эпоху Петра I. После принятия им в 1721 году титула «императора Всероссийского» и переименования Московского государства в Российскую империю и сам обряд коронации претерпел радикальные изменения. Из события местного, российского масштаба коронация становится триумфом императора, владыки сильного светского государства, уравненного в своих правах с остальными европейскими монархами, великим торжеством, разделить которое с императором должны не только его подданные, но и представители иностранных держав.

Интересно, что опробовал свои нововведения император не на себе, а на жене. Коронация Екатерины I в мае 1724 года проходила при деятельном участии Петра, который в соответствии с новой идеологией изменил и саму процедуру, европеизировав древний обряд. Во-первых, поменялся сам набор атрибутов власти, которые стали именоваться «государственными регалиями Российской империи». Вероятно, с точки зрения Петра, женщина смотрелась недостаточно внушительно в шапке Мономаха, и для Екатерины изготовили первую в истории России корону из позолоченного серебра, украшенную алмазами, крупным жемчугом и единственным цветным камнем – большой красной шпинелью, или так называемым рубином Меньшикова (форму короны позаимствовали у церковных венцов, которые держат над головами жениха и невесты при бракосочетании). Царские бармы заменили порфирой – бархатной мантией, подбитой горностаевым мехом. Кроме короны, скипетра и державы, в число регалий вошли также государственный меч и государственный щит, большая государственная печать и государственное знамя (этот набор с незначительными изменениями сохранился до 1917 года).

Были внесены изменения и в сам процесс коронации. Вопреки традиции корону на голову Екатерины возложил сам Петр, таким образом отчасти заменив собой церковного иерарха, так как ранее короновали государей митрополит Московский и всея Руси, а позднее – патриарх. Впервые в истории России о коронации публично сообщили через печатные манифесты. По указу императора были созданы специальные части русской гвардии – кавалергарды, исполнявшие обязанности телохранителей самодержца и почетных стражей во время торжеств. Появился новый чин герольда – придворного церемониймейстера, объявлявшего о важных событиях и т.д.

Публичности придавалось такое значение, что в том же 1724 году из петербургской Сенатской типографии вышел первый российский коронационный альбом – «Описание коронации ее величества императрицы Екатерины Алексиевны…», составленное Андреем Давыдовым и Александром Вельтманом. Альбом небольшой (всего 25 страниц) и скромно оформленный, в нем нет еще никаких иллюстраций, лишь две виньетки на титульном листе и последней странице да заглавная буква-инициал, но, как и многие другие издания эпохи Петра, он давно уже стал библиографической редкостью.

То же можно сказать о «Реляции о торжественном шествии его величества Петра Второго…», изданной сразу после его коронации в 1728 году. Долго готовить издание не пришлось, так как это не коронационный альбом, а небольшая брошюрка с описанием торжества на четырех страницах, которая благодаря ограниченному тиражу также относится к категории чрезвычайно редких.
Первым по-настоящему парадным альбомом стало описание коронации Анны Иоанновны, состоявшейся 28 апреля 1730 года. Работы по подготовке альбома начались сразу же по окончании коронационных торжеств и осложнялись тем, что впервые к изданию должны были прилагаться иллюстрации – портрет императрицы, изображения государственных регалий и главных моментов церемонии. Возглавивший работы по его печатанию историк Василий Татищев подгонял гравировщиков (рисунки с коронации отправляли в Петербург, где их гравировали резчики при Академии наук), но дело все равно шло медленно. В результате издание вышло-таки в том же 1730 году, снабженное 14-ю гравюрами и фронтисписом-портретом, но небольшим тиражом (вероятно, не более чем 500 экземпляров).

Таким образом, коронационный альбом Анны Иоанновны стал пробным камнем и образцом, на который впоследствии ориентировались составители подобных изданий. В нашем отделе хранится экземпляр следующего по счету альбома, напечатанного почти через 15 лет и отметившего возвращение на российской престол прямого потомка Петра Великого – его младшей дочери Елизаветы Петровны.  

Наше сокровище

Мы добрались до рассказа об издании, которое хранится в нашей библиотеке. Называется оно «Обстоятельное описание торжественных порядков благополучного вшествия в царствующий град Москву и священнейшего коронования … императрицы Елисавет Петровны, самодержицы всероссийской…»

Поскольку император Иван VI (Иоанн Антонович), сменивший на престоле Анну Иоанновну и свергнутый Елизаветой, коронован не был и, как следствие, коронационного альбома не имел, группе мастеров – типографов и граверов под начальством верховного маршала коронации, генерал-прокурора Сената Никиты Трубецкого – пришлось ориентироваться на издание 1730 года.

Коронация Елизаветы Петровны состоялась 25 апреля 1742 года, но торжества затянулись, и императрица и двор надолго задержались в Москве. В ноябре Трубецкой отправил в Петербург в Академию наук список из 45-ти сюжетов для гравирования и часть уже готовых рисунков, сделанных кем-то из присутствовавших на коронации очевидцев. Гравировальная палата Академии наук была по существу единственной в России мастерской, которой по силам было справиться с подобным заданием. Небольшой штат ее возглавлял немецкий мастер Христиан Вортман (именно он гравировал парадный портрет для альбома Анны Иоанновны в 1730 году). В его подчинении находились двое русских подмастерьев – Иван Соколов и Григорий Качалов, а также пятеро учеников.

Практически сразу же коллектив «грыдоровальщиков», как тогда говорили, столкнулся с целым рядом трудностей. Вортман был мастером гравирования резцом – самой сложной и трудозатратной гравировальной техники, на которую требовалось много времени. Ей он обучал подмастерьев, но часто заказы палаты ждать не могли, да и качества особого от них не требовалось, и подмастерья для их выполнения пользовались более быстрой техникой, совмещая гравирование резцом с офортом. Соколов и Качалов достигли в этом деле таких успехов, что именно они и выполнили в результате подавляющее большинство иллюстраций для нового издания (утративший интерес к предприятию Вортман вырезал всего два, хотя и превосходных по качеству листа с изображением императорской короны и мантии). Еще одна гравировальная техника называлась «черной манерой» (по-немецки «шварцкунст», сейчас мы ее знаем как меццо-тинто), и специально ради обучения ей русских граверов из саксонского города Аугсбурга совсем недавно был выписан немецкий мастер Иоганн Штенглин.

Не будем здесь описывать все перипетии, затянувшие и без того сложную работу до самого конца 1744 года. То в процесс вмешивался Трубецкой, требовал от иллюстраций протокольной достоверности, возмущаясь, что «конной гвардии рейтар написано 72, а оных было 100 человек, и тако не дописано 28», и приказывал пририсовать недостающих конников. То для печати не подошла местная русская бумага, и приходилось ее заказывать всё в том же Аугсбурге. Соколова и Качалова, на которых пришлась львиная доля всей работы, постоянно пытались забрать для выполнения срочных заказов различные ведомства, а когда уже дело близилось к концу, Штенглин категорически отказался участвовать в раскрашивании гравюр, заявив, что он не «иллюминовальщик» (12 альбомов решили сделать иллюминированными, то есть раскрасить их акварелью, чтобы потом преподнести высокопоставленным персонам). 

К началу 1745 года альбом с длинным названием «Обстоятельное описание торжественных порядков благополучного вшествия в царствующий град Москву и священнейшего коронования … императрицы Елисавет Петровны, самодержицы всероссийской…» наконец был благополучно завершен и издан тиражом в 600 экземпляров. Позднее решено было допечатать еще 50 экземпляров, а секретарь Академии Иван Шумахер даже предлагал Трубецкому довести дополнительный тираж до 900 экземпляров, так как медные доски, с которых печатались гравюры, легко могут выдержать и до двух тысяч оттисков. Для распространения альбома Шумахер планирует издать специальный указ, который обязал бы взять по экземпляру книги во все коллегии, канцелярии и конторы, а остатки разослать по губерниям и пустить в свободную продажу.

Альбом открывается большой листовой гравюрой, оригиналом для которой послужил парадный портрет императрицы, написанный французом Луи Караваком, придворным художником трех российских монархов – Петра I, Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны. (Кстати, оригиналом для портрета в коронационном альбоме Анны Иоанновны также стал портрет кисти Каравака). С живописного портрет гравировал «черной манерой» уже известный нам Иоганн Штенглин. Кроме титульного листа с вензелем императрицы в книге 168 страниц текста и 49 листов гравюр (не считая портрета на фронтисписе).

Очень любопытен вид Московского кремля работы Ивана Соколова на первой же странице книги. Разве можно узнать в этих похожих на минареты постройках башни кремля? И только кресты на куполах центрального собора позволяют заподозрить, что это не вид Константинополя или, наоборот, какого-нибудь европейского готического замка, а что-то смутно знакомое.

Все российские императоры по традиции короновались в Успенском соборе Московского кремля, и, вероятно, именно такой вид должен был открыться глазам въезжающей в Москву императрицы. Кортеж ее проезжал под несколькими триумфальными воротами, выстроенными специально ради этого случая. Распоряжением Сената были определены точки для расположения ворот, а также их заказчики, которые и финансировали строительство (одни из них были от Московской губернии, вторые – от Святейшего Правительствующего Синода, третьи – от московского купечества). Все постройки более или менее напоминали Красные ворота, построенные еще при Петре в честь победы в Полтавской баталии, представляя собой арки с одним или тремя проездами, расписанные под мрамор, украшенные позолоченными деревянными скульптурами и резьбой, портретами виновницы торжества, изображениями святых и разнообразными аллегорическими фигурами. Для быстроты постройки эти возводились не из камня, а из обтянутого холстом и раскрашенного дерева, почему до наших дней и не сохранились.

Конечно, триумфальные арки русских мастеров уступают в размерах грандиозной ксилографии Альбрехта Дюрера с компанией, создавшей в XVI веке в Нюрнберге самую большую гравюру «Триумфальная арка императора Максимилиана I». Нюрнбергский шедевр состоит из 36 листов, которые в склеенном виде образуют огромную композицию размером 3 на 3,5 метра, но и большие листы русского альбома явно ориентированы на европейские образцы и поражают тщательностью проработки.  

Самое сильное впечатление на любого, кто разглядывает елизаветинский коронационный альбом, производят все-таки не царские портреты и регалии, а так называемые «шествия». На гравированной всё тем же Иваном Соколовым «Церемонии шествия ея императорского величества в Москву» длиннейшая процессия изгибается, как змея, давая возможность рассмотреть всех ее участников, последовательно проезжающих под арками трех триумфальных ворот. Совсем крохотные фигурки ездовых гренадеров, скачущих в авангарде, кареты камергеров двора и успевших прибыть из Петербурга других знатных персон (все они перечислены поименно), придворные лакеи «пешками» (то есть пешком) и скороходы, бравые лейб-компанцы, главные участники дворцового переворота, который привел Елизавету к власти, и наконец карета императрицы, заложенная «преизрядными осьмью неаполитанскими лошадьми». За императрицей ехал недавно прибывший в Россию ее любимый племянник – герцог Шлезвиг-Голштинский Карл Петер Ульрих, которому еще нескоро доведется недолго царствовать под именем Петра III.

Так уж получилось, что на первом плане оказались как раз те, кто ехал в самом хвосте процессии. Сразу бросаются в глаза две странные закрытые со всех сторон повозки. Это не что иное, как покоевые дорожные сани ее величества и его высочества. А попробуйте-ка в феврале прокатиться из Петербурга в Москву в продуваемый всеми ветрами карете! То ли дело в закрытых санях, где и поспать можно, и у печки погреться. Кстати, на следующей иллюстрации можно рассмотреть императорскую карету более подробно: здесь и она, и сопровождающий ее солдатский караул даны с подобающим увеличением.

Интересно также взглянуть на императорские регалии. Вот государственный меч (надо думать, изображение его все-таки увеличено по сравнению с настоящим мечом, а то уж больно огромен) – благородное оружие, изготовленное из дамасской стали, с эфесом из золоченого серебра. Так как меч впервые должен был участвовать в коронации, его просто выбрали среди других экспонатов Оружейной палаты и представили на высочайшее одобрение, а Елизавета распорядилась лишь заменить ткань на ножнах.

Императорская мантия из золотой парчи, подбитая горностаем, была расшита двуглавыми орлами (каждый размером 13 на 11 сантиметров) и закалывалась бриллиантовой застежкой-аграфом.
Большая императорская корона, гравированная, как мы помним Христианом Вортманом, была изготовлена специально для Елизаветы Петровны, над нею трудилась команда из иностранных и русских ювелиров (всего 21 человек) под руководством Иоганна Генриха Царта. Украшающие ее камни – рубины, сапфиры и изумруды, по свидетельству одного из мастеров, ни с чем не могли сравниться по своей величине и красоте. До нашего времени корона не сохранилась.

Можно еще долго рассматривать альбом и любоваться иллюминациями и фейерверками, дивиться фонтанам, из которых лилось белое и красное вино, и прочим коронационным чудесам, но мы боимся наскучить нашим читателям слишком длинными и восторженными рассказами. Пословица гласит, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому если вам вдруг захочется погрузиться в историю одной из самых роскошных коронаций за все время существования Российской империи, сотрудники Сектора редких книг Национальной библиотеки с радостью покажут вам это удивительное издание.