Андрей Чупринюк – о спектакле «Двое на качелях» Негосударственного авторского театра Ad Liberum.

Спектакль "Двое на качелях" по пьесе Уильяма Гибсона был сыгран на сцене Театра кукол Карелии как бенефис актера Владислава Тимонина, отметившего свое 50-летие. Режиссер спектакля – Снежана Савельева.

Две комнаты, разнесенные по углам сцены. Две кровати — кушетка, слишком маленькая для своего хозяина, и кровать, слишком большая для одинокой владелицы. Два дисковых телефона. Общий стол. Бруклинский мост на заднем плане, символически соединяющий квартиры... И две судьбы, сплетенные вместе телефонным проводом.

Скромность декораций лишь сильнее оттеняет масштаб тех, кто их населяет, — адвоката Джерри и танцовщицу Гитель в исполнении бенефицианта Владислава Тимонина и Елены Сапегиной. Ставшая классикой пьеса Уильяма Гибсона «Двое на качелях» глубоко психологична — все действие разворачивается в душах героев, обнаженных перед взглядом зрителя. Естественность актеров, их растворение в персонажах рождает ощущение, что ты подглядываешь в щелку за реальной любовной драмой. По-доброму ироничная интонация адвоката в разговорах с Гитель-Сапегиной и уверенная поступь скрывают шаткость его положения в собственных глазах, сбивая и слегка замедляя речь в те моменты, когда истинные чувства и побуждения становятся явными и для нее.

Легкие танцующие движения Гитель, ее быстрая смеющаяся речь кокетки резко обрываются закрытыми позами и надрывным плачем в минуты отчаяния и боли. Влюбленные мечутся между прошлым и будущим, надеждой и отчаянием, раскачиваясь на эмоциональных качелях. Вместе с ними движется свет, перетекая от комнаты к комнате, и звук, музыкальными сполохами нарушающий равновесие. Едва пойманный хрупкий идиллический баланс любви принципиального мужчины, бегущего от прошлого, и жертвенной девушки с надеждой во взгляде обрывается: «резкий звон ворвался в полутьму», на пир в маленьком кухонном Эдеме нью-йоркских Адама и Евы, и тени прошлого из далекой Омахи настигают их под холодным светом софитов. Чистота чувства Джерри-Тимонина нарушена необходимостью вновь ожесточать речь перед женой, которую он встречает в одиночестве, выхваченный в синей мгле световым пятном. Когда прошлое поглощается змием телефонного кабеля, влюбленные вновь сходятся — в поиске метафизической опоры друг для друга Джерри прижимается головой к спине Гитель, а она опирается спиной на его плечо.

Настойчивая телефонная трель, всякий раз подводящая героев к барьеру и проверяющая их на прочность, — главный триггер всего спектакля, основной движитель непростых взаимоотношений. Он не дает забыться, он —предвестник рока, от которого не убежать. Именно с него начинается робкий шаг героев в новую жизнь, и им же эта попытка всякий раз обрывается. Телефонная трубка и есть те качели, на которых раскачиваются герои, пытаясь отыскать опору друг в друге. Но рок неумолим, и завершающая трель аппарата, способная вывести героев на новую тропу жизни, обрывается самой Гитель.

Изначальный мезальянс, понятный обоим с первой встречи, лишь сильнее подсвечивает необходимость их короткой любви. В столкновении людей двух противоположных психологий высекается искра, зажигающая их для новой жизни, — неуверенному в себе, но талантливому Джерри она позволяет вернуться к жене с правом самому диктовать условия жизни, а саморасточительной Гитель, готовой отдать на помощь даже малознакомым людям всю себя, раскрывает глаза на ее ценность как человека. Они нашли друг в друге опору на качелях жизни лишь для того, чтобы разойтись в разные стороны с ощущением собственной цельности — более ему не нужен влиятельный тесть для карьеры, а ей — случайные связи с недостойными ее мужчинами. Он возвращается к прошлому на новых условиях, которые будет диктовать он сам, а она, смиренно и безропотно, остается перед пугающим лицом будущего с четким пониманием того, кто она и что ей нужно.

«После слова любить, сладчайшее слово — помогать». На пути к общему счастью достаточно и второго, особенно если оно согрето взаимным, пусть и не услышанным, первым, главным словом.