«Я ОТКРЫВАЮ ТОЛСТОГО…»
Библиограф Сектора редких книг и работы с книжными памятниками Национальной библиотеки РК Елена Вознесенская рассказывает о содержимом «коробочки», в которую сотрудники библиотеки складывали обнаруженные в книгах удивительные предметы, служащие для читателей былых времен закладками для книг.
Варвара Вознесенская
Елена Вознесенская
Текст:
Тот, кто учился в школе так же давно, как я, помнит такие темы сочинений. Старшеклассникам предлагалось порассуждать о духовных исканиях героев «Войны и мира» и самого автора, и многих из нас подобные темы повергали в уныние. Уныние усугублялось бессердечными шутками родных. Например, папа в ответ на мое страдальческое «И о чем же тут писать?» якобы задумчиво тянул: «Я открываю Толстого…», а потом быстро продолжал: «..И что же я там вижу? Давно забытые три рубля! Тогда я закрываю Толстого и…», дальше я не слушала и гневно удалялась под смех родителей.
И вот недавно эта история мне аукнулась. Дочь-третьеклашка пришла из школы с заданием выбрать какую-нибудь увлекательную тему для исследования. Если у кого-то нет школьников в семье, поясню: с третьего класса в расписании появляется предмет «Исследовательская деятельность». Дети (в идеале сами, но на практике с помощью родителей) должны найти некую проблему, поставить ряд опытов или собрать данные и по их результатам написать небольшую работу. Проще всего наблюдать за развитием чего-нибудь живого, решили мы, и начали выращивать плесень. То ли в квартире было слишком жарко и сухо, то ли плесень нервировали мои неодобрительные взгляды, но только расти в чашках Петри она упорно не хотела. Тогда я предложила, пока не поздно, тему поменять и взять что-нибудь гуманитарное, связанное с библиотекой. Старинные книги – бесконечный источник для всякого рода открытий, но ребенок мой еще слишком мал, чтобы что-то в них раскопать. И тогда я вспомнила о нашей коробке.
И вот недавно эта история мне аукнулась. Дочь-третьеклашка пришла из школы с заданием выбрать какую-нибудь увлекательную тему для исследования. Если у кого-то нет школьников в семье, поясню: с третьего класса в расписании появляется предмет «Исследовательская деятельность». Дети (в идеале сами, но на практике с помощью родителей) должны найти некую проблему, поставить ряд опытов или собрать данные и по их результатам написать небольшую работу. Проще всего наблюдать за развитием чего-нибудь живого, решили мы, и начали выращивать плесень. То ли в квартире было слишком жарко и сухо, то ли плесень нервировали мои неодобрительные взгляды, но только расти в чашках Петри она упорно не хотела. Тогда я предложила, пока не поздно, тему поменять и взять что-нибудь гуманитарное, связанное с библиотекой. Старинные книги – бесконечный источник для всякого рода открытий, но ребенок мой еще слишком мал, чтобы что-то в них раскопать. И тогда я вспомнила о нашей коробке.
Когда в 1990-х годах мы только начинали вводить книги из редкого фонда в электронный каталог, то частенько находили в них различные предметы, которые читатели былых времен использовали в качестве закладок. Большинство этих бумажек просто выкидывалось, но некоторые особо интересные экземпляры мы придумали складывать в особую коробку, про которую с течением времени, конечно, забыли. В коробку уже лет пятнадцать никто не заглядывал, и я предложила дочке разобрать ее содержимое и об этом написать. Теперь же, опираясь на это исследование, я хочу и вам рассказать, какие артефакты иногда можно найти в старых книгах.
Не буду писать про листки библиотечных требований. По ним можно проследить историю библиотеки, но всё-таки эти бланки будут интересны только очень узкому кругу людей. Другое дело – листки отрывных календарей. Мы нашли их множество – за 1911, 1918, 1934 и последующие годы, но самые старые листочки сохранились даже не в Секторе редких книг, а в подобной же коробке (только больше раз в пять) в отделе основного книгохранения. Три маленьких листка отрывного календаря известного петербургского издательства «Отто Кирхнер» за 1909 год удивляют своим размером: они немногим больше спичечного коробка. На обратной стороне их напечатаны глубокомысленные изречения Джона Рёскина и – внезапно – меню обеда на следующий день: «Суп из артишоков. Судак с раковым соусом. Крем кофейный». Не меньшим разнообразием порадовали и листки календарей советского времени. Чего там только нет: тексты песен, репродукции картин, дни церковных праздников, просветительские заметки самого разного содержания. На листке от 12 февраля 1937 года, в 100-летнюю годовщину со дня смерти Пушкина, напечатан обличительный рассказик «Как царское правительство хоронило А.С. Пушкина». Из листка от 5 января 1976 года увлекающиеся астрономией узнавали, какие планеты будут видны на ночном небе в этом месяце, и тут же можно прочесть невинные анекдоты «Из французского народного юмора». Рубрика «Сделайте сами» (4 марта 1964 года) подскажет домашнему самоделкину идею, как сделать круговую занавеску для душа из клеенки или пластиковой скатерти, а его жене – рецепт трески, запеченной с яйцом и молоком (если ей, конечно, захочется готовить что-то изысканное после того, как муж порежет ей скатерть).
Не буду писать про листки библиотечных требований. По ним можно проследить историю библиотеки, но всё-таки эти бланки будут интересны только очень узкому кругу людей. Другое дело – листки отрывных календарей. Мы нашли их множество – за 1911, 1918, 1934 и последующие годы, но самые старые листочки сохранились даже не в Секторе редких книг, а в подобной же коробке (только больше раз в пять) в отделе основного книгохранения. Три маленьких листка отрывного календаря известного петербургского издательства «Отто Кирхнер» за 1909 год удивляют своим размером: они немногим больше спичечного коробка. На обратной стороне их напечатаны глубокомысленные изречения Джона Рёскина и – внезапно – меню обеда на следующий день: «Суп из артишоков. Судак с раковым соусом. Крем кофейный». Не меньшим разнообразием порадовали и листки календарей советского времени. Чего там только нет: тексты песен, репродукции картин, дни церковных праздников, просветительские заметки самого разного содержания. На листке от 12 февраля 1937 года, в 100-летнюю годовщину со дня смерти Пушкина, напечатан обличительный рассказик «Как царское правительство хоронило А.С. Пушкина». Из листка от 5 января 1976 года увлекающиеся астрономией узнавали, какие планеты будут видны на ночном небе в этом месяце, и тут же можно прочесть невинные анекдоты «Из французского народного юмора». Рубрика «Сделайте сами» (4 марта 1964 года) подскажет домашнему самоделкину идею, как сделать круговую занавеску для душа из клеенки или пластиковой скатерти, а его жене – рецепт трески, запеченной с яйцом и молоком (если ей, конечно, захочется готовить что-то изысканное после того, как муж порежет ей скатерть).
А вы помните, как в детстве мы коллекционировали «календарики»? Так назывались календари на весь год, собирали их преимущественно девочки. Сейчас они, конечно, тоже в ходу, но тогдашние были просто восхитительны! Особенно ценились календари с героями мультиков, а самым шиком считались «переливающиеся», на которых под определенным углом зрения одно изображение сменялось на другое. По волшебности с ними могли соперничать лишь переводные картинки. Таких календарей в библиотечных книгах сохранилось немало, но их глянец и пестрота уже не радуют глаз, как в детстве. Зато сердце мое учащенно забилось при виде календаря на 1889 год, напечатанного в один цвет на куске простого розового картона без всякого ламинирования. Изготовила его американская фирма «Роберт Кларк и Ко» в Цинциннати (штат Огайо), которая с 1858 по 1909 год занималась изданием книг и книготорговлей, а также продавала канцелярские товары, как это и указано на календаре.
Часто в качестве закладок используются открытки. Вероятно, самой старой из них можно считать пустой бланк почтовой карточки без марки, напечатанный в типографии А.Г. Сыркина в Петрограде в конце 1910-х или первой половине 1920-х годов (на самой карточке даты нет, и мы основывались лишь на названии города, так как Петербург назывался Петроградом в 1914-1924 годах). Слово «открытка» – это сокращение словосочетания «открытое письмо». Так называлась почтовая карточка, которая посылалась без конверта. Обмен открытками на праздники был важной традицией и в Российской империи, и позднее, во времена СССР. Они закупались и рассылались десятками, до революции – на Рождество, Пасху, день ангела (именины адресата), а в советское время – на Новый год, 7 ноября, 8 марта, и если в телеграмме текст поздравления часто сводился к одной строчке, то в открытку старались втиснуть как можно больше новостей. Интересное совпадение: мы нашли открытку и телеграмму, забытые когда-то в журнале «Вопросы языкознания» за 1957 год моей университетской преподавательницей Марией Яковлевной Кривонкиной. И открытка, и телеграмма отправлены в Петрозаводск из Москвы к одному и тому же празднику – 7 ноября 1957 года, но в отличие от телеграммы открытку прислала Марии Яковлевне подруга, которая не только поздравляет ее со «славной годовщиной нашей любимой Родины», но и с юношеским воодушевлением описывает, как город готовится к празднику, а в университете каждый день «гремит музЫка полковая». Вспоминает она и взбудоражившее всех в этом году событие – проходивший в конце июля и первой половине августа VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов, на который в Москву съехались 34 тысячи человек из 130 стран мира. Отголоски фестиваля слышны еще в ноябре, так как подруга пишет: «Вчера был вечер всех землячеств, выступали представители всех стран. Некоторые говорили: «Чем не фестиваль?» Особенно приветствовали сирийцев и суданцев». А о себе – буквально два слова, мол, снова переехала, и неизвестно, когда закончу кочевать.
К сожалению, совсем старых, дореволюционных открыток нам не встретилось, но зато нашлось письмо, имеющее самое непосредственное отношение к истории одного экземпляра из нашего фонда. Когда-то в большой (43 см в высоту) альбом «Сто портретов деятелей русского искусства», изданный в Париже в 1914 году, было вложено письмо из книжного магазина Товарищества «М.О. Вольф» в Санкт-Петербурге (то есть уже Петрограде). Оно было отправлено 20 марта 1917 года человеку, который этот альбом купил в магазине Вольфа на Невском проспекте – некоему «господину А.Г. Биснек». К письму прилагался счет, поэтому мы теперь знаем, что покупатель заплатил за роскошное издание и его доставку 18 рублей 20 копеек (18 рублей стоил сам альбом, 20 копеек – доставка). Андрей Густавович Биснек – ленинградский библиофил и библиограф, тогда служил в Офицерской кавалерийской школе и проживал на улице Таврической в доме № 41. Впоследствии он активно работал в Ленинградском обществе коллекционеров (в секции библиофилов и экслибрисистов), а в конце своей недолгой жизни на два года стал сотрудником Государственной публичной библиотеки (сейчас это Российская национальная библиотека). Биснек умер во время блокады в мае 1942 года, а его большое библиофильское собрание, оставшееся без хозяина, поступило в публичную библиотеку. Альбом «Сто портретов деятелей русского искусства» в число этих книг не попал, потому что в ноябре 1941 года был подарен Андреем Густавовичем его другу, ботанику Борису Николаевичу Клопотову (на книге сохранилась дарственная надпись). Вероятно, познакомились они в Ботаническом институте РАН, где Биснек работал библиографом в конце 1930-х годов в отделе растительного сырья, возглавляемом Клопотовым. Впрочем, вполне возможно, что знакомство это состоялось и раньше, так как, подобно Биснеку, Клопотов был увлеченным библиофилом и коллекционером. В числе прочего он собрал коллекцию экслибрисов и издательских знаков, которая также теперь хранится в Российской национальной библиотеке. Борис Клопотов ненадолго пережил своего друга: он умер во время блокады в январе 1942 года.
Письмо из магазина Вольфа изначально хранилось в альбоме «Сто портретов», но затем во избежание потери его оттуда достали и убрали в коробку, где теперь его так удачно вновь нашла моя дочь.
Письмо из магазина Вольфа изначально хранилось в альбоме «Сто портретов», но затем во избежание потери его оттуда достали и убрали в коробку, где теперь его так удачно вновь нашла моя дочь.
Несколько раз нам попадались пригласительные билеты на различные мероприятия. Вот, например, пригласительный билет в Выборгский детский дом культуры на «вечер отдыха» 16 мая 1934 года. Это был рабочий день, поэтому программа начиналась с восьми часов вечера. Гвоздем ее стал только что вышедший на экраны «звуковой кино-фильм» по мотивам повестей Ф.М. Достоевского «Петербургская ночь», в котором роль Грушеньки сыграла молодая дебютантка Любовь Орлова. В том же 1934 году появится первая советская кинокомедия «Веселые ребята», и с нею взойдет звезда Орловой, этой русской Марлен Дитрих, кумира миллионов советских людей, но публика в Выборгском доме культуры пока об этом и не догадывается. Кроме фильма в программе обещают концерт (выступление гимнастической группы инструкторов района и самодеятельность), шахматный сеанс мастера Самохина, а с десяти часов – танцы под военный духовой оркестр. Такой вот насыщенный вечер в середине трудовой недели.
Скоро стало понятно, что не все наши книжные находки можно считать закладками. К ним определенно нельзя было отнести цветы и другие растения, которые засушивали в книгах просто так, «на память» (книги от этого, кстати, ужасно портились). В Советском Союзе также был очень распространен обычай хранить в книгах домашней библиотеки денежные купюры (сразу вспомнилась папина шутка про Толстого). За неимением сейфов они прятались там «на черный день», а потом забывались, но в общественной библиотеке такие находки по понятной причине встречаются крайне редко. Тем не менее в одной из книг сохранилась 50-тирублевая банкнота, выпущенная во время Гражданской войны в 1919 году в Омске. Подобные банкноты номиналом в 25, 50, 100, 250, 500, 1000 и 5000 рублей под названием «Краткосрочное обязательство Государственного казначейства» печатались правительством А.В. Колчака, который объявил себя верховным правителем России на все время борьбы с Советской властью.
Наконец, некоторые предметы забывали в книгах просто случайно, так как они либо слишком малы, либо слишком велики для того, чтобы служить закладкой. Часто они не имеют никакой материальной ценности и вряд ли связаны с какими-то воспоминаниями. Так, мы нашли множество непочтовых марок, которые выдавалась членам различных добровольных обществ в уплату взносов. Самую старую из них сначала приняли за спичечную этикетку, и я долго и безуспешно искала ее на сайтах филуменистов, пока не выяснили, что марка без зубчиков с изображением советского самолета была напечатана в 1923 году для Общества друзей воздушного флота Северо-Западной области СССР. Стоила она тогда 10 рублей. Кроме того, мы нашли марки Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, Союзов обществ Красного Креста и Красного Полумесяца, ДОСААФ и ДСО (добровольное спортивное общество) профсоюзов и Всероссийского общества охраны природы.
Чаще всего членство в многочисленных добровольных обществах только уплатой взносов и ограничивалось, иной работы с вас никто не требовал, и естественно, что марками, полученными в счет оплаты членских взносов, люди не дорожили. Вместе с тем в СССР было много филателистов. Коллекционирование почтовых марок считалось серьезным хобби, которое увлекало и детей, и взрослых, поэтому не удивительно, что именно почтовая марка нам попалась всего одна («Вся власть Советам!»). Она была напечатана 1 ноября 1927 года к 10-тилетию Октябрьской революции и легко находится на филателистических сайтах. Вы спросите, почему ее до сих пор никто не взял? Все очень просто. Марка была вложена в книгу 1925 года, случайно приклеилась и так и сохранилась на форзаце до наших дней
Или, например, проездные билеты, – ну какие из них закладки? Однако и тут нас ждал сюрприз, так как один из них при ближайшем рассмотрении оказался квитанцией для проезда студента Императорского Московского университета (на оборотной стороне стоит соответствующий штамп) по городу на конной железной дороге, или в просторечии конке. В больших городах конка стала первым регулярным городским транспортом. В отличие от электрического трамвая, ее экипаж тянула по рельсам пара лошадей, управляемых кучером. Строительство второй сети конно-железных дорог (именно к этой сети относится найденный билет) началось в Москве в 1885 году, только в 1912 году на смену конке пришел трамвай, и таким образом, наш билет относится к рубежу XIX-XX веков.
Нередко в книгах попадаются, наоборот, большие листы чертежей, рисунков или записей. Вот, например, рисунок 1926 года, на котором, очевидно, студентка, начинающий этнограф, зарисовала ткацкий стан в деревне Ченцы Ильинской волости Костромского уезда Костромской губернии и подписала главные его детали. В той же книге сохранились еще два рисунка также ткацкого стана, но сделанные двумя годами ранее другим человеком и в другом селении Костромского уезда – в деревне Тепра Шунгенской волости.
Нередко в книгах попадаются, наоборот, большие листы чертежей, рисунков или записей. Вот, например, рисунок 1926 года, на котором, очевидно, студентка, начинающий этнограф, зарисовала ткацкий стан в деревне Ченцы Ильинской волости Костромского уезда Костромской губернии и подписала главные его детали. В той же книге сохранились еще два рисунка также ткацкого стана, но сделанные двумя годами ранее другим человеком и в другом селении Костромского уезда – в деревне Тепра Шунгенской волости.
Все описанные выше предметы представляли собой листовой материал. Это и понятно: забыть в книге что-то толще листа бумаги сложно. Однако в одной из книг библиотекарем неожиданно был найдено и нечто объемное. Это ручка-вставочка, которую засунул под корешок книги какой-то читатель. Сейчас и само это словосочетание вышло из употребления, и не все знают, что «вставочками» назывались перьевые ручки, которыми писали школьники вплоть до конца 1960-х годов. В деревянный корпус с металлическим наконечником вставлялось стальное пёрышко, из-за чего ручка и получила свое название. В конце 1960-х годов школьникам официально разрешили писать шариковыми ручками, и вставочки пропали из обязательного набора школьных канцелярских принадлежностей. Я помню, что довольно долго сохранялись они в почтовых отделениях, и писать ими было ужасно неудобно.
ручка-вставочка
Дорогие читатели, я от души надеюсь, что не зря потратила ваше время. Конечно, это получился не совсем рассказ о книгах, но нам с ребенком было интересно разбираться со всеми этими странными находками, как, возможно, небезынтересно будет и вам прочитать о них.
События
